Исполняя служение милосердия, посещая подопечных, мы часто сталкиваемся с их историями, судьбами, становимся для них ближними и друзьями.

Исполняя служение милосердия, посещая подопечных, мы часто сталкиваемся с их историями, судьбами, становимся для них ближними и друзьями.

Неужели святость осталась только на страницах житий и старинных иконах? Мы привыкли искать великих подвижников, людей без недостатков и слабостей, и потому часто не замечаем тех, через кого Господь действует рядом с нами.

Между тем апостол Павел называл святыми обычных христиан. В библейском понимании святой — это, прежде всего человек, принадлежащий Богу, старающийся жить по Его воле. Именно поэтому святость проявляется не столько в великих подвигах, сколько в любви, терпении, верности, милосердии и способности сохранять мир в сердце среди жизненных испытаний.

Очень точно сказал об этом Сергей Фудель: «Святость не есть совершенство чистоты. Ни один святой не мог считать себя чистым». Наверное, поэтому искать святых далеко не нужно. Иногда достаточно внимательнее посмотреть вокруг. Ведь святой человек — это не обязательно известный старец или великий подвижник. Иногда это просто человек, через которого Господь продолжает говорить с миром.

Среди людей, через которых Господь учил и учит меня понимать смысл этих слов апостола Павла, особое место занимает Таисия Афанасьевна Кургузова из станицы Камышевской.

Мы знакомы уже более двадцати лет. Впервые я встретил её ещё совсем молодым священником. Тогда она часто приезжала на богослужения в храм станицы Мариинской, где мне довелось нести своё первое настоятельское служение. С тех пор прошло много лет. Менялись обстоятельства жизни, места служения, люди вокруг. Но наше общение не прерывалось. Постепенно Таисия Афанасьевна стала для меня не просто прихожанкой или знакомой из прошлого, а по-настоящему близким и дорогим человеком. Поэтому каждая новая встреча с ней для меня — это не только радость общения с дорогим человеком, но и возможность вновь прикоснуться к живой памяти о времени, которое уже почти ушло из нашей жизни, но продолжает жить в её рассказах и воспоминаниях.

Так было и в нынешнюю Неделю всех святых. Мы долго беседовали. Она вспоминала свою жизнь, людей, которых давно уже нет рядом, события, свидетелем которых довелось быть. И чем больше я её слушал, тем яснее понимал, что передо мной не просто пожилая женщина и даже не просто свидетель ушедшей эпохи. Передо мной человек, в судьбе которого отразилась история целого поколения верующих людей трагичного XX века.
Живёт она тихо и незаметно, в маленькой ветхой хатёнке, которая, кажется, состарилась вместе со своей хозяйкой. Здесь нет ничего необычного. Скромный двор, старенький дом, простая обстановка. Но за этими стенами хранится память о целой эпохе.

Таисия Афанасьевна родилась 2 февраля 1932 года в хуторе Гавриловка Сталинградской области. Сегодня этого хутора уже не существует. Он оказался в зоне затопления при строительстве Волго-Донского судоходного канала и создании Цимлянского водохранилища. Она до сих пор хорошо помнит переселение, безводную жизнь на новом месте, тяжёлый труд и постоянную нужду.

Особенно ярко сохранились воспоминания детства. Она рассказывает о бабушке Вере Мироновне, которая во время войны собирала детей возле себя, становилась на молитву, клала поклоны и читала «Отче наш» и Символ веры. Именно от неё маленькая Таисия впервые услышала слова молитвы и впервые почувствовала, что значит жить рядом с Богом.

Верующей была и её мать Александра Ивановна. Несмотря на все трудности жизни, она до глубокой старости не оставляла молитвы и духовного чтения.
Вспоминая своё детство, Таисия Афанасьевна рассказывает и о голодных годах. Детьми они собирали травы и коренья. Особым лакомством был сладкий корень чакана — так на Дону называют некоторые виды камыша.

Когда она рассказывает об этом, в её голосе неожиданно появляется детская радость: «Такой сладкий, такой сладкий был. Мы его вместо сахара ели».
Она помнит и советские годы, когда за нательный крестик могли осудить или высмеять. Помнит закрытые храмы и редкие возможности попасть на богослужение. Помнит, как после рождения ребёнка пришлось ехать на пароходе в Ростов, чтобы крестить его у священника, жившего при закрытом храме в церковной сторожке.

Особенно тяжёлой страницей её жизни стала гибель младшего сына, разбившегося на мотоцикле в 1972 году. Именно после этой трагедии она стала ещё усерднее обращаться к Богу. Просила только об одном — чтобы открылся храм и появилась возможность молиться вместе с другими людьми.
Потом были поездки по хуторам и станицам, богослужения в домах, летних кухнях, сараях и других приспособленных помещениях. Были сборы средств на восстановление церковной жизни. Были поездки в Старочеркасск, где тогда только возрождалась монашеская жизнь, хотя многие храмы оставались закрытыми.

И всё это время рядом с ней оставалась вера. Слушая её рассказы, невольно понимаешь, что перед тобой живая история Церкви, история поколения людей, благодаря которым вера не угасла на нашей земле в годы гонений, безбожия и всеобщего забвения. Они не писали богословских трудов, не выступали с проповедями перед тысячами людей, не оставили после себя громких имён. Они просто жили, молились, крестили детей, учили внуков первым молитвам и сохраняли верность Богу тогда, когда за это не хвалили, а порой осуждали и высмеивали.

Но больше всего поражает даже не это. Поражает отсутствие обиды. Она вспоминает тяжёлое детство, голод, нужду, переселение с родного хутора, тяжёлый колхозный труд, смерть сына, десятилетия, проведённые без открытых храмов и возможности свободно исповедовать свою веру. Однако в её словах нет ни горечи, ни озлобления, ни осуждения людей, ни упрёка Богу. Нет того внутреннего надлома, который так часто встречается у людей, переживших значительно меньше. Есть только удивительное спокойствие человека, научившегося принимать всё происходящее как волю Божию.
«Всему своё время. Это не в нашей воле. Господь призовёт в своё время. На всё Божья воля», — говорит она так просто, словно речь идёт о чём-то совершенно очевидном.

И в этот момент начинаешь по-настоящему понимать слова апостола Павла. Возможно, он говорил именно о таких людях. Не о безгрешных. Не о безупречных. Не о тех, кто никогда не ошибался и не падал. А о тех, кто среди скорбей сохранил веру, среди потерь сохранил благодарность, среди житейских бурь сохранил мир в сердце. О людях, которые всю жизнь учились доверять Богу больше, чем самим себе.

Наверное, именно так выглядит святость в её подлинном евангельском смысле. Она редко бывает заметной. Она не производит впечатления и не ищет восхищения окружающих. Она может жить в маленькой сельской хатёнке, скрытая от глаз мира. Может стоять рядом с нами в храме и ничем не выделяться среди других людей. Может говорить простыми словами, носить старенькую одежду, жить самой обыкновенной жизнью. Но именно через таких людей Господь продолжает свидетельствовать о Себе в этом мире. Именно в них мы иногда неожиданно встречаем ту самую святость, о которой писал апостол Павел, — тихую, смиренную, почти незаметную, но преображающую всё вокруг.

И потому всё больше начинаешь понимать: святые никуда не исчезли. Просто мы слишком часто ищем их не там. Мы ждём чего-то необыкновенного, ищем великих подвижников и громких чудес, тогда как Господь ставит рядом с нами людей, вся жизнь которых стала проповедью верности, терпения и любви. И лишь иногда, остановившись и внимательно всмотревшись, мы вдруг начинаем понимать, что святость — это не далёкая легенда из житийных книг и не воспоминание о давно ушедших временах. Это реальность Церкви, которая продолжает жить среди нас — тихо, незаметно, в людях, через которых Господь и сегодня напоминает миру о Себе.

Иеромонах Филипп (Лукьянов)